Не пора ли сделать процедуру присвоения «почетный
гражданин города» более продуманной

На днях я разбирала свои краеведческие заметки и старые статьи из других газет и натолкнулась на статью С. Макеева о промышленнике Д. Бурылине. Заново перечитав ее, я поняла, что ее можно использовать для сравнения, какие люди получали звание «почетный гражданин города» раньше. Ниже привожу статью с сокращениями. Мы знаем немало имен рос- сийских меценатов конца XIX - начала XX века, но в основном столичных. Однако бескорыстные благотворители и меценаты были повсюду. Помню, еще в советские времена я слышал в Иванове легенды об основателе главного местного музея Дмитрии Геннадьевиче Бурылине. Книг и вообще публикаций о нем тогда не было, власти не хотели популяризировать личность выдающегося мецената-фабриканта. Вот и передавались из уст в уста рассказы, частью правдивые, частью фантастические. Толковали о подземном ходе между домом Бурылина и музеем; о египет-ской мумии, которую по заданию Бурылина тайно вывез из Египта какой-то студент чуть ли не под койкой в каюте, а потом скончался от загадочной болезни; о спрятанных где-то бурылинских сокровищах. Не все о нем известно до сих пор. ДЕДОВСКАЯ ЗАКВАСКА 22 февраля 1860 года Диодор Бурылин вез знаменитые ивановские ситцы на ярмарку в Ростов. Густые леса обступали дорогу. Скрипели полозья саней. Обоз с натугой взбирался в гору. Впереди ехал хозяин в легких санях, на подъемах он намного опережал обоз и скрывался из виду за горой. Стар уже был Диодор Андреевич по ярмаркам мотаться, за семьдесят перевалило, да что ж поделаешь? На сына Геннадия давно надежды не было, а внуки еще малы. Старообрядцы Бурылины из села Иванова Шуйского уезда были крепостными графа Шереметьева и с давних пор занимались ткачеством. Потом освоили набойный промысел, то есть «набивали» рисунок с резной доски на льняной холст, затем и на хлопчатобумажную ткань. Диодор смолоду все умел делать сам - работал и набойщиком, и резчиком, и красковаром, сам изобретал «красочные секреты». После московского пожара 1812 года, когда сгорели почти все мануфактуры, дела ивановских набойщиков пошли в гору. Ситец был тогда материалом новым, модным, а узоры радовали глаз. Из ситца шили одежду люди всех сословий, он употреблялся на платки и скатерти, шел и на мебельную обивку. Его закупали и дворяне, особенно для восстановления усадеб после наполеоновского нашествия. Село Иваново и Вознесенский Посад постепенно превращались в «русский Манчестер» - будущий город Иваново-Вознесенск. Диодор Бурылин построил каменную ситценабивную фабрику, затем и заварку - производство красок. Доходы росли, и в 1831 году крепостной мужик Бурылин получил, наконец, вольную от графа Шереметьева - выкупил себя с семьей за огромные по тем временам деньги, свыше 20 тысяч рублей! «Русский Манчестер» поднялся на раскольничьей закваске. Почти все «ситцевые короли» были староверами, да и многие рабочие на их фабриках крестились двумя перстами. Позднее фабриканты строили для них добротные общежития, открывали дешевые столовые, предоставляли разные льготы. Православные не всегда выдерживали конкуренцию с раскольниками. Трудолюбие старообрядцев тесно переплеталось с их убеждениями: они верили, что Божью благодать можно заслужить добросовестным трудом, он признавался священной обязанностью человека, сотрудничеством Богу, вечному Творцу. Диодор Андреевич совершенствовал производство, сбывал товар на ярмарках в разных городах и в самой Москве. Росли бурылинские капиталы, появился у него каменный дом с садом. Но не только о выгоде радел Диодор - он принимал участие в создании народного театра, вместе с другими купцами и промышленниками выстроил Единоверческую Благовещенскую церковь (своего рода уния старообрядчества и православия). В своем сословии купцов и промышленников Диодор Андреевич был выдающимся человеком: имел небольшую библиотеку, выписывал газеты и журналы, собирал старинные книги и другие редкости. Если и была страсть у этого старообрядца, так это коллекционирование. И он с удовлетворением замечал, как горят глаза у внука Дмитрия при виде собранных им древностей. А вот сын... Кутежи, скандалы, долги. Лодырь и гуляка - такая редкость в старообрядческой семье! Геннадий сам уже отец пятерых дочерей и двоих сыновей, а вот поди ж ты! Видно, утомился Господь на Бурылиных-тружениках и решил отдохнуть на Геннадии. На внуков одна надежда, мальчишки славные: Николаю шестнадцать, Дмитрию четырнадцать, а оба уже работают на фабрике простыми набойщиками. Как он, с азов дело постигают. Для них бы капитал сберечь.... Диодор Андреевич крепче обнял ларец с деньгами и ценными бумагами и уснул под скрип полозьев и мерный звон бубенцов. Oн не видел, как на дорогу из-за сугроба выскочили разбойники. Один схватил лошадей под уздцы, другой свалил ямщика ударом дубины. Атаман рванул ларец из рук седока, да не тут-то было - старик держал его цепко. Просвистел разбойничий кистень, гирька ударила в седой висок. Когда подоспели обозники, Диодор Андреевич Бурылин был уже мертв. ПОСЛЕДНЕЕ НАСТАВЛЕНИЕ Кроме обычного завещания, дед оставил потомкам наставление. Внук Дмитрий Бурылин часто перечитывал его и всегда со слезами на глазах. «Жить не от нас зависит, а хорошо жить от нас зависит», - писал дед. И пояснял, что означает «хорошо жить»: «Познания свои должно упо-треблять на истинную пользу и благо своих ближних и Отечества. Доверчивость - качество благородное и великодушное, существует в одних чистых душах. Доверчивые люди бывают иногда обмануты, но те, кои проводят жизнь в недоверчивости, находятся беспрестанно в жалостном состоянии. Надежда на Бога есть лучшая подпора в жизни. Несчастия научают нас благоразумию». Дмитрий Бурылин всю жизнь следовал дедовским заветам. И вот он уже сам в возрасте деда Диодора. Он доверял людям, сделал им много добра. Его часто обманывали - и люди, и судьба. Бурылин, бывало, гневался, однако был отходчив, всем прощал. Но теперь он кругом обманут. Его фабрики теперь ему не принадлежат. Его город теперь для него чужой, непонятный, жестокий... ТРИ ДОРОГИ К ХРАМУ В судьбе Дмитрия Геннадьевича Бурылина тесно переплелись три вида деятельности. Он был крупным промышленником. Он был щедрым благотворителем и горячим патриотом своей малой родины Иваново-Вознесенска. Но больше всего он известен как коллекционер и меценат. При этом, в отличие от большинства меценатов, он не просто инвестировал, как теперь говорят, в культуру, но и сам осуществлял свои проекты: организовывал выставки, строил музей. «Музей - это моя душа, а фабрика - источник средств для жизни и его пополнения», - говорил Бурылин. Именно Дмитрию досталась собранная дедом коллекция. Но надо было в первую очередь позаботиться об источнике, который после краткого хозяйствования отца, непутевого Геннадия Диодоровича, почти иссяк. Молодые, инициативные братья Николай и Дмитрий принялись спасать родовое дело. Поначалу старший брат Николай управлял ситценабивной фабрикой, а Дмитрий - заваркой, производившей краски. Но вскоре Николай женился на дочери крупнейшего ивановского фабриканта Куваева и стал совладельцем и управляющим еще более мощного предприятия. С этих пор в руках Дмитрия сосредоточилось все бурылинское дело. Он непрерывно строил и переоснащал производство, брал в аренду и выкупал новые фабрики. Наконец он построил и оснастил современным оборудованием ткацкую фабрику, замкнув тем самым полный цикл производства и окрашивания тканей. Техника ручной набойки тканей сменилась печатными машинами. Условия работы на бурылинских фабриках были не лучше и не хуже, чем на других иваново-вознесенских мануфактурах. На работу принимали с 15 лет, рабочий день для всех был 13 часов, зарплата для мужчин колебалась от 8 до 15 рублей в месяц, для женщин и детей - 6 рублей. В числе первых промышленников Бурылин понял выгоду военных поставок и начал производить хлопчатобумажное сырье для пороховых заводов, шелк для артиллерийских зарядных картузов, марлю и вату. При этом Д.Г.Бурылин был далеко не самым богатым фабрикантом Иваново-Вознесенска. Товарищество Ивана Горелина с сыновьями, например, превосходило бурылинское в три раза по основному капиталу и в шесть раз по годовой производительности. Однако никто так много не отдавал на благоустройство города, на помощь нуждающимся, на духовные потребности сограждан, как Д. Бурылин. Двадцать восемь лет подряд Дмитрий Геннадьевич Бурылин избирался гласным городской думы Иваново-Вознесенска, был попечителем больниц, училищ и гимназий - вплоть до сельской церковно-приходской школы. И не только попечительствовал, но и постоянно жертвовал немалые средства. Не отказывал и единичным просителям - художникам, ученым и вовсе незнакомым людям. Всего он занимал различные должности в 57 городских и общественных учреждениях. Один, на собственные средства устроил в центре города бульвар, где по воскресеньям играл духовой оркестр. Был одним из спонсоров и попечителей нового реального училища. Благодаря хлопотам Бурылина сохранилась деревянная Успенская церковь, построенная еще в XVII веке, которую городские власти захотели снести. Перенос церкви на другое место, ее реставрация и строительство школы при ней - все это было сделано на средства Бурылина. Он создал «музей обо всем», что особенно важно для провинциального города, где музеев не так много, как в столице. Трижды на его выставках побывал император Николай II и с похвалой отозвался о деятельности иваново-вознесенского мецената. Только в 1914 г. Бурылин стал потомственным почетным гражданином города. * * * Может, и нашим отцам города не стоит каждый год устраивать конкурс анкет, а проводить мероприятие по присвоению звания «почетный гражданин города», например, один раз в пять лет, с широким обсуждением всех слоев жителей. Иначе уже через 10 лет может возникнуть ситуация, когда это звание получат практически все руководители, приближенные к власти.