Архив выпусков

Сентябрь 2018
ПндВтрСрЧтПтСбВс
272829303112
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Новости

5 сентября 2018 года областной суд рассмотрел иск Управления Министерства юстиции РФ по Ивановской области о ликвидации ивановского...

В областном суде рассматриваются апелляционные жалобы по громкому делу С.Жубаркина и других обвиняемых. Процедура довольно долгая, так как...

27 августа 2018 года врио губернатора Ивановской области С.Воскресенский встретился с жителями Шуйского района и ответил на вопросы,...

Главная | 25 (18.06.2013)

Пережить немецкий плен

«Если бы мы знали, что появившиеся на улицах города немцы будут забирать в плен почти всех, мы бы сидели дома и не выходили без нужды. Нас с мамой схватил немецкий патруль, мы отправились в Германию», - говорит Вера Сергеевна Молина, ветеран войны
Е. Ивина

День 22 июня 1941 года наша страна запомнит навсегда. Навсегда эта дата останется в памяти народа днем памяти и скорби, ведь именно тогда Советский Союз подвергся жестокому нападению со стороны фашистской Германии. День начала войны отмечается так же широко, как и День Победы, тоже со слезами на глазах, но слезами не радости, а скорби. Траурные мероприятия проходят обычно по всей стране. Война затронула каждую российскую семью, но не всем пришлось переносить ее бедствия на Родине, многие оказались в немецком плену.

Вера Сергеевна Молина до сих пор не любит рассказывать о своей жизни в лагере, настолько тяжелым потрясением это оказалось для детской психики. Во все время разговора слезы стоят в глазах, а голос прерывается непрошеными рыданиями.

Платье, как у Золушки

«День 22 июня мне запомнился не столько по тому, что началась война, а из-за того, что в школе у нас планировался утренник в связи с наступлением летних каникул, который не состоялся. Я должна была играть Золушку в детском спектакле. Недели репетиций окончательно вымотали мою нервную систему, и спала я в ту ночь исключительно тревожно. Встала часов в пять утра, еще было свежо, бодренько и тихо. Но я не понимала, как это все могут спать, когда у меня в десять часов такое ответственное мероприятие намечено. Пошла проверила маму, она еще спала. Слоняться по дому также было скучно. Зашла в комнату бабушки, она одна не спала, а гладила нежно бирюзовое пышное, словно облака, платье, в котором Золушке предназначалось ехать на бал.

Бабушка тогда мне показалась феей из сказки, я смотрела, как зачарованная, на это платье, которое она, видимо, сшила из своего какого-то давнишнего наряда. Я так увлеклась процессом созерцания, что чуть не опоздала к завтраку, за которым я бесконечно повторяла свой текст.

Но спектаклю, о котором я так мечтала, не суждено было состояться. Когда мы пришли в школу и стали готовиться к выступлению, из черной тарелки в зрительном зале мы услышали незнакомый мужской голос, который сообщил трагичную для всей страны весть – началась война.

Вот уже какие-то распорядители начали выводить нас на сцену - и вдруг все смешалось. Возникла какая-то суматоха, растерянные взрослые тянули ребятишек в разные стороны. Те из нас, кто оказался на сцене, сбились в кучку от страха перед зрительным залом, не закрытым занавесом. Вскоре все смолкло. Выступление Молотова было недолгим. Сразу после него наши педагоги отвели нас в автобус. Так и не пришлось мне надеть бирюзовое платье Золушки.

По дороге взрослые молчали. Мальчики негромко обсуждали, какие военные силы у Германии. Кое-кто из девочек негромко всхлипывал. Потом кто-то из ребят уверенно объявил: «Мой папка точно пойдет на войну». И впервые мне стало обидно, что моего папы уже нет в живых и я не могу повторить слова мальчишек.

Схватили, рассортировали, погрузили

Немцы наступали на Белоруссию, где мы тогда жили. Мы первыми попали под удар. Если бы мы знали, что, появившись на улицах города, они будут забирать в плен почти всех, мы бы сидели дома и не выходили без нужды. Нас с мамой схватил немецкий патруль, мы отправились в Германию.

Первый раз из вагона нас выпустили только в Перемышле… Это Польша, - говорит Вера Сергеевна - Нас заставили раздеться догола, потому что проводили дезинфекцию.

Нашу одежду обрабатывали, но не там, где дезинфицировали нас. Поэтому чтобы получить свой узелок, надо было голышом бежать в другой барак. И там уже шла сортировка: мужчин - отдельно, женщин - отдельно, молодых девушек - тоже. И семейных - отдельно.

А потом рассортированными группами погрузили в вагоны, и дальше уже никто не знал, что его ждет на конечной остановке?

Был поздний вечер, когда остановился состав и дали команду выходить. И Вера пошла с мамой в лагерь, а дорогу конвоиры освещали фонариками.

Работа и наказания

Это уже была Германия, Рурский бассейн. В бараке нам дали место на последних нарах в левом ряду. Нам сказали, что в лагере, считая с новоприбывшими, оказалось восемь детей. Их тоже привезли вместе с мамами.

Взрослые каждый день уходили на работу - ремонтировать железнодорожные пути и разбирать завалы в городе. А дети работали в кухне - носили воду, чистили брюкву, мыли котлы. Котлы были такие огромные, что в каждом из них несколько нас могло поместиться.

Нам давали на обед постную похлебку из брюквы, а утром и вечером - кусочек хлеба и чашечку не заваренного чая. Все мы, лагерные дети, очень сдружились тогда, как, знаете, товарищи по несчастью. Были мы хилые, болезненные, но все-таки друзья. С некоторыми до сих пор на связи.

Но была у нас одна девочка, доносчица, которую мы все жутко не любили, звали ее Ирка. Я уже сейчас понимаю, что посредством своих доносов на нас и на взрослых она тоже хотела выжить в этих противоестественных условиях. За новые сведения ей кусочек сахара доставался. А нам дополнительные наказания. Кто-то из детей на кухне откусит кусочек морковки, Ирка донесет, и ребенок получает наказание. Разные наказания были. Нас, например, заставляли стоять с поднятыми руками целый час. Опустишь - снова накажут.

Мамина виселица

Вот однажды (это было в начале июля 44-го), когда родителей увели на работу, в лагерь пришла комиссия. По сей день не знаю, что за цель у нее была, но помню, как тщательно она осматривала детей. Тогда мы решили, что нас отвезут в другой лагерь и разлучат с родителями.

Вечером я рассказала маме про комиссию, она заплакала, запричитала, но сказала, что меня никому не отдаст. И если придется умереть, то пусть вместе с нею.

Поэтому на следующее утро, когда взрослым пора было отправляться на работу, она прижала меня к себе и никуда не ушла. Ее пытались оттащить от меня, но она цеплялась с такой силой, что погнать в строй с другими узниками никто из сопровождавших так и не смог. А комендант лагеря был ужасным человеком - маленького роста, одноглазый и очень злой.

Когда он только заступил на службу комендантом, первое, что сделал,- приказал соорудить виселицу. И вот он приказывает: мою маму за непослушание отвезти в старый вагон. За неимением иных помещений он служил, вероятно, тюрьмой.

Ночь я провела в одиночестве, мама сидела в вагоне. На следующее утро всех вывели, выстроили прямо возле виселицы. Я стою в толпе, вижу, как тащат к виселице маму. Она избита и стала седой. Может, и раньше она поседела, но мне показалось, что именно тогда, на мой день рождения. Комендант решил устроить публичную казнь.

И я думаю, это и произошло бы, если бы не одна женщина, такая же узница, как и все мы. Она не побоялась, подошла к коменданту. И, показав на меня, сказала, что это дочка той, которую собираются повесить. «У девочки сегодня День рождения. Ей исполняется 11 лет», - сказала смелая женщина. И тогда он подозвал меня к себе. «Знай, - произнес он, - твоя мама нарушила наши правила. Я обязан ее строго наказать. А тебе действительно сегодня 11 лет?» - спросил меня, пристально вглядываясь одним зрячим глазом.

«Да, - ответила я. - У меня день рождения».

Комендант призадумался. Воцарилась зловещая тишина.

«Мне пришла мысль: я тебе сделаю подарок. Такой, который не получал никто и никогда».

После этих слов он дал команду, и маму двое немцев подхватили под локти, подтащили ко мне.

«Я подарю тебе маму», - сказал комендант. И я не помнила уже себя от счастья.

Всех увели на работу. А нам позволили уйти в барак. Там я уложила маму на наши нары, делала ей примочки, плакала, конечно, и говорила, что большей радости в жизни мне и не надо.

В тот потрясающий день я получила еще подарки - несколько кусочков хлеба и сахара. А еще - лучшее лакомство: немного колбаски и баночку молока. Я такого вкусного молока в жизни не пила. Все это богатство я разделила с моей дорогой мамочкой».

Наши рубрики

Нас посещают

Яндекс.Метрика

Консультант

Морепродукты