Архив выпусков

Сентябрь 2018
ПндВтрСрЧтПтСбВс
272829303112
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Новости

5 сентября 2018 года областной суд рассмотрел иск Управления Министерства юстиции РФ по Ивановской области о ликвидации ивановского...

В областном суде рассматриваются апелляционные жалобы по громкому делу С.Жубаркина и других обвиняемых. Процедура довольно долгая, так как...

27 августа 2018 года врио губернатора Ивановской области С.Воскресенский встретился с жителями Шуйского района и ответил на вопросы,...

Главная | 2 (08.01.2013)

Четыре новых года

Каждый зимний праздник даже в годы войны – время, когда исполняются мечты и происходят чудеса
Е. Ивина

Новый год – главный праздник в году, поэтому встречали его всегда широко и весело, насколько это могло позволить время. Сейчас встреча праздника проходит почти без ограничений, как говорится, «по кошельку», а вот в годы Великой Отечественной войны все было по-другому. Возможно, многим кажется, что годы войны – это такое печальное время, когда все было серым и все плакали. Неправда. И в сороковые люди жили так, как сейчас – работали, учились, встречали Новый год, правда, с некоторыми ограничениями.

Приехав из деревни, мы хотя и жили уже в советское время, но почти не знали, что такое новогодняя елка. Наряжали только ту, что стояла под окном. Папа всегда жалел срубать в лесу живую ель
Весной закончится война?

«Мы в войну жили в деревне Палкино, в Шуйском районе, - вспоминает Маргарита Ивановна Солонкина, - и даже тогда учились в школе. И зимой, и летом ходили заниматься. Может быть, в войну, правда, нас учителя жалели больше – иногда даже подкармливали, обогревали – и теплым словом, и лишним подброшенным в печку поленом. Жалкие мы тогда были, с вечно голодными глазами и пустыми желудками.

Наша учительница Анастасия Михайловна  перед войной окончила только два курса педуниверситета и пришла к нам работать. Она была нам вторая мама, а школа оказалась тем прибежищем, где мы спасались от своих страхов и бед. Школа была другим миром, где не было войны, голода и слез. Иногда после уроков затапливали печку. Дров было очень мало, поэтому дети усаживались в кружок, чтобы не выпускать тепло. И только тогда, когда мы немного отогревались, веселели и начинали мечтать.

Рядом с печкой висела карта Древнего мира. Это было нашим путешествием в другую реальность, в которой не было войны. Анастасия Михайловна спрашивала: «Рита, покажи, как ты проедешь из Афин в Египет и какие острова в Эгейском море ты встретишь». Но разговор очень часто переходил на подвиги наших балтийцев и на бои нашей армии под Москвой. И все наши беседы заканчивались неизменным вопросом, который произносился с трепетной надеждой: «Анастасия Михайловна, а как Вы думаете, этой весной кончится война?»

Потом при выходе из школы мы становились в цепочку: ребята шли гуськом, друг за другом, ступая след в след в глубоком снегу, совсем, как индейцы на военной тропе у Фенимора Купера, причем во главе такого построения всегда шли те, кто живет поближе. Стук, стук: «Принимайте вашего Сашу», - и цепочка движется дальше. Так мы были всегда уверены, что никто не свалился в снег и не замерз, и вообще не случилось ничего плохого.

Но в эти страшные времена нам иногда выпадали и короткие мгновения, когда к нам возвращался прежний довоенный быт, который мы когда-то не ценили и считали обыденным, а теперь вдруг понимали, что это было счастьем. И хотя эти минуты всего лишь быстро гаснущие искры, их свет давал нам надежду и волю к жизни.

Новый год для нас даже в то время – пора чудес и сюрпризов. Помню, как раз в 1943 году, когда голод стал ощущаться намного острее, чем прежде, мы отмечали Новый год у нас дома: мы с мамой и бабушкой позвали семью наших близких друзей – соседей. Да и повод встречать праздник именно у нас был более чем основательный – в нашем доме было теплее, чем у них.

Съедобные игрушки

В разгар скромного веселья я вдруг вспомнила, как мы встречали последний предвоенный год, вспомнила тот стол, полный угощений, вспомнила, как мы с папой и маленьким братишкой Вовкой наряжали елку… И припомнила, что в ящике с игрушками у меня должен лежать целый клад. Где-то на полке среди елочных игрушек должны быть свечки.

В коробке, помимо игрушек, действительно оказались разноцветные свечки. Но что это? Настоящие грецкие орехи, завернутые в золотую фольгу. А вот и конфеты! Нет, они не настоящие, те уже давно были съедены, но внутрь, в красивые фантики, мы когда-то клали хлебные корочки. Они здесь, эти корочки! Мы просто ошеломлены. Целых четырнадцать орехов, блюдечко хлебных корочек и даже одна длинная-предлинная сухая карамель, перевитая малиновой бумажной лентой! Мы при свечах пьем горячий кипяток с карамелью, едим настоящий довоенный хлеб, размачивая корочки. Мальчики оглядывают орехи, которые они понесут домой. И у нас укрепляется надежда, что наша прежняя прекрасная жизнь еще вернется. Вот это были подарки! Праздник удался!

На Новый год, 6 января 1944 года, голод даже в деревне стал ощущаться сильнее - уже были и лепешки с лебедой, и «тошнотики», очистки картошки, собранные с поля. В канун Рождества Христова (хотя о нем мало кто знал) устроили праздник в школе. Мне тогда было 12 лет. Елка стояла наряженная. В зале было натоплено, но дети были укутаны, никто не раздевался. С нетерпением ждали подарков, получив их, никто из детей их не ел – берегли для дома. Потом повели нас в столовую, накормили теплым супом и овсяным печеньем. Такое угощение также запомнилось на всю жизнь.

Почти кремлевская елка

1945 год, последний военный, встречали с мамой в райцентре, нам очень уж захотелось праздника. Мама тогда была в депрессии, потому что нам пришла бумага о том, что папа на фронте пропал без вести. И она долгое время тосковала. А тут и повод подвернулся для того, чтобы вывести ее из этого состояния.

На центральной площади тогда поставили большую елку. Также на площади стояли снежно-ледяные фигуры. Это были не сказочные герои, как часто делают сейчас, а напоминающие парковую скульптуру персонажи: пионер, летчик, моряк и другие фигуры. Ель была огромна, даже сейчас мне кажется, что величиной с пятиэтажный дом. Но я могу ошибиться, ведь мне было только 13 лет. Это сейчас я понимаю, что, конечно, соорудили ее из огромных сосновых деревьев, а тогда, я подумала, что в большом городе и елки растут большие. А это самая большая, королевская елка.

Приехав из деревни, мы хотя и жили уже в советское время, но почти не знали, что такое новогодняя елка. Наряжали только ту, что стояла под окном. Папа всегда жалел срубать в лесу живую ель. Помню, тогда я загадала три желания: во-первых, чтобы война закончилась, во-вторых, чтобы папа вернулся с фронта, в-третьих, чтобы мама перестала грустить. Исполнилось только первое желание.

Блины на парафине

Первые годы после окончания войны новогодние праздники мало отличались от военных – было так же голодно и бедно, как и в начале сороковых. Помню, для новогоднего стола мы с мамой придумали напечь блинов – у нас было чуточку муки, развели ее водой, но потом вспомнили, что нет ни масла, ни сала, которыми мы обычно смазывали сковороду. Долго думали, чем же заменить нам масло, а потом придумали – напекли блинов, смазывая сковороду обычной свечкой. Так парафин заменил нам масло.

Мама так и не узнала, где папа похоронен, для нас он навсегда остался пропавшим без вести. Она ненадолго его пережила, продолжала чахнуть и грустить, как будто свет в ней выключили. Даже мы с подраставшим братишкой не смогли его хоть чуточку зажечь. Через пять лет после окончания войны она умерла от воспаления легких как раз под Новый год. С тех пор этот праздник для меня омрачен смертью мамы. Каждый год я невольно вспоминаю о том, как непросто мне пришлось после ее смерти. Мне тогда уже исполнилось восемнадцать лет, а со мной остался маленький братишка, которого нужно было растить, кормить, воспитывать. А еще самой учиться и работать. Но я смогла и брата поднять, и сама не потерялась. За это большое спасибо моей маме, которая меня так воспитала».

Наши рубрики

Нас посещают

Яндекс.Метрика

Консультант

Морепродукты